Ночь в пустыне 

Часть 1: о кочевниках, дожде и змеях

(Внимание: история содержит ненормативную лексику дабы не потерять колорита опыта, поэтому особо восприимчивым людям читать не рекомендуется)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

- Скотина, ты готов? - поворачивается Давид к своему другу. 

Мы немного в шоке от его лексики. Давид - кочевник, последний в Израиле. Он путешествует по пустыне с верблюдами и предлагает любому желающему провести в ней ночь. Я написала ему почти сразу после безуспешной попытки пройти границу с Иорданией. Сегодня полнолуние, и уж если я хочу провести его в пустыне, то пусть это будет хотя бы в Израиле. Варя, русская девушка, с которой я познакомилась на границе, ко мне присоединилась.


- В пустыне чувствуешь себя перфектно, - говорит нам при знакомстве Давид. Несмотря на одежду заправского бомжа - рваные джинсовые шорты, потрёпанная футболка, спутанные волосы, вылезающие из-под платка на голове - по его улыбке видишь, что именно так себя и чувствует. 

Пустыня рядом с Эйлатом, Израиль, октябрь 2018

Мы встречаемся на вилле, которая служит хостелом и дайв-центром. Там тусит много русских ребят - друзей кочевника. 

- Вы учтите, сегодня обещают дождь. Если что - надо будет быстро сматываться, в прошлом году так 11 человек погибло, - будничным тоном вещает Давид и добавляет, видя наши вытянувшиеся лица, - ага, х.ево.

Так мы узнаем, что друзья Давида из хостела тоже хотели пойти сегодня в пустыню. Но в последний момент они отказались, и мы единственные "смельчаки".

- Эти скотины собирались пойти с нами и взять гитару. 
- Гитара в пустыне - здорово! - восклицает Варя. 
- Да не говори. Ох.ительно бы было, - подмигивает он нам. - Очень люблю в русском это слово - ох.ительно.

Давид наполовину болгар, наполовину еврей, но хорошо говорит по-английски и обладает особым красноречием на русском.

- Да не говори. Ох.ительно бы было, - подмигивает он нам. - Очень люблю в русском это слово - ох.ительно.

Мы выезжаем. В машине с нами сидит пара ребят из России, которых Давид обещал докинуть по дороге. 

- Едут зайцев рисовать и играть под мостами, - пытается объяснить он, хотя фраза только добавляет туманности.

От самих ребят мы узнаем, что они занимаются граффити и музыкой. Один - диджей в Москве, другой перебрался в Израиль уже 3 года назад и работает в дайв-центре. Высаживаем их где-то около военной базы, едем дальше. 


У Давида звонит телефон, он начинает что-то бойко тараторить по-арабски.

- Х.ево, - отнимает он телефон от уха. - Сигнал пропал.

- А можно попросить вас не выражаться при мне матом? - настойчиво просит Варя. 

- Ага, - легко соглашается Давид. - Ну я ж русский в институте не учил, что с улицы узнал, то и говорю. И сам ребят учу. Вот, например, ох.ительно - прекрасное слово, всех на ранчо учу ему. Но хозяин ранчо говорит, что теперь нельзя, - много туристов из России.

Мы едем в темноте мимо белых однотипных зданий и заборов с колючей проволокой. 

- Это все военные базы, тут вот ракетная установка у нас. Граница с Египтом же совсем рядом.

Иногда мы переключаемся на английский, на котором мне и Давиду говорить привычнее. Варя нас не понимает, но тоже предпринимает попытку спросить о чем-то.

- Are we... - она долго подбирает слова и в конце концов машет рукой. - Да бл.

Видимо лексика Давида становится заразной, я гогочу от души.

Мы проезжаем мимо верблюжьего ранчо, где кочевник оставил питомцев. Вокруг возвышаются горы, изредка встречаются голые деревья, а луна освещает пейзаж словно прожектор сцену будущего блокбастера.

- У меня все по-настоящему. Будем спать в настоящей бедуинской палатке, - мы останавливаемся, и Давид показывает хламиду на земле, придавленную камнями. - Это она сейчас такая, а поставим - красота будет. В городе люди на ключ запирают квартиру, а бедуины с той же целью спускают палатку. 

-  Это так круто! - шепчу я Варе.
- Ты стебешься?
- Вовсе нет.

Атмосфера кажется нереальной. Мы поднимаем палатку. Внутри лежат тонкие простенькие матрасы.

- А тут есть змеи? - вдруг спрашивает Варя.  
- Есть, конечно, и ядовитые. И скорпионы есть, - уверяет нас Давид. 

Я понимаю, что ее вопрос связан как раз с тем, что палатка открыта с трёх сторон. Только одна тканевая "стенка" и потолок. Меня нисколько не пугают змеи, поэтому я меняю тему, и Давид отвечает уже на мой вопрос.

- А тут есть змеи? - вдруг спрашивает Варя.  

- Есть, конечно, и ядовитые. И скорпионы есть...

- Мы вообще находимся на дне реки. Она наполняется только 2-4 раза в год. Чувствуете, как сегодня влажно. В прошлом году я тут был с туристами из Польши, и как раз ночь была как эта. В 4 утра как полило: и вот оттуда ручеёк сначала, потом оттуда вода, потом с другой стороны, - он размахивает руками, указывая на расщелины с разных сторон. Надо было быстро сматываться, но не со всеми успели. С двумя ребятами я застрял тут, пришлось лезть повыше в горы и сидеть, укрываясь матрасами, пережидать. 

Варино лицо выражает максимальный испуг.

- Ты что, не волнуешься? – шепотом спрашивает она меня.
- Нет. А ты?
- Ну есть немного. Я вообще нечасто в такое попадаю. 

Давид разжигает костер и, не слыша нашей беседы, как бы невзначай бросает:
- Мало человек здесь было, много пропало. 

И тут я понимаю, что будет ох.тельно.

©2018 by Julia Smolkina